-
Подписаться
Подписано
Уже есть учётная запись WordPress.com? Войдите в систему.
To be myself is something I do well
Все началось с Комарова, с ахматовской будки, с упомянутого вскользь в воспоминаниях комаровских дачников рассказа «Аутентичность» и самого Сергея Носова, а потом так же вскользь, но уже не помню где, самих «Памятников». Чтобы написать о них как будто художественное произведение, их надо сильно любить…
No upcoming events — ничего лучше заспанный ежедневник сообщить, конечно, не может. Бесцельные прогулки по случайному маршруту, не ограниченные во времени и пространстве…
Всё лето пролежал на моём письменном столе четвёртый том Салтыкова-Щедрина: в нём «Дневник провинциала в Петербурге» и несколько коротких произведений («Дворянская хандра» среди прочих). Поздней осенью до них дошло дело.
Время от времени я хожу по рабочим делам в центре города: по Невскому проспекту до Мойки и обратно, в свой Владимирский квартал, сворачивая к Александринскому театру, по улице Зодчего Росси, мимо Академии Русского балета и дальше…
Пятьдесят оттенков серого — это про Петербург в любое время года, будь то ноябрь или март. Тяжёлая хмарь облаков, гранитная неподвижность тёмной воды, гордое, бесприютное одиночество камня, вечная слякоть под ногами.
Невский проспект не всегда такой, как в повести Гоголя, — иногда он залит ярким и ещё не одуревшим июньским солнцем.
Теплый майский вечер в преддверии белых ночей очарователен; упоителен аромат сирени на площади Островского и Царицыном лугу; таинствен погруженный в темноту Михайловский сад; изредка загадочно поблескивает между деревьев и фигурных оград чернеющая вода; в нем нет фонарей и освещенных дорожек, нет императорского лоска парадного Петербурга.
Эти мгновения поздней весны или раннего лета — самое неуловимое, но, наверное, самое неизменное, самое вечное в обаянии города, самое светлое утешение в кромешном аду.
Литейная часть вымирает по праздникам и выходным, при закрытой «Чернышевской» и подавно.
Если Коломна — это сдержанный Петербург Блока, то Владимирский квартал — разношёрстный и всклокоченный город Достоевского, Довлатова и Ольги Берггольц.
Васильевский остров я скорее не люблю, но ему не откажешь в сохранении неповторимого духа города, смурного Петербурга, выросшего на болотах, пролетарского Ленинграда, пугливо прячущегося за закопченными окнами убитых коммуналок, за тяжелыми дверьми немытых подъездов, среди высоченных кирпичных труб, подпирающих низкое фабричное небо.
Я здесь живу... 
Недавние комментарии