«Борис Рыжий. Послесловие»

Это в той допотопной манере,

когда люди сгорали дотла.

Книжные магазины затягивают, как омут: их невозможно бросить и не пропасть — в лучшем случае сократить частоту визитов. Конечно, есть библиотеки, которые обладают тем же свойством магического притяжения, но книгой хочется владеть безраздельно, принести её домой, раскрыть, вдохнуть, поставить на полку, положить на пианино или письменный стол. С некоторых пор я перестала шариться по книжным витринам Озона, и это — тревожный сигнал для семейного бюджета. Зато обнадёживающий намёк на возвращение: настроения, вдохновения, атмосферы, способности проживать чужие жизни в параллельных мирах.

---

2 октября Даниил Романов и подошедший к финалу Ричард Семашков представляли в «Во весь голос» документальный фильм о Борисе Рыжем — «Борис Рыжий. Послесловие». Пожалуй, получилось действительно послесловие — переосмысление роли, места поэта из той точки, в которую мы, культура, литература, поэзия пришли сегодня. Не очень-то она обнадеживает. Наверное, должны были пройти эти десятилетия, чтобы взгляд стал ясным и незамутнённым, чтобы воспоминания отслоились от сиюминутной чепухи и скабрезной чернухи, чтобы можно было говорить о стихах и судьбе поэта — ведь именно о них получилась лента. Об этом навсегда утраченном прекрасном далёко, свидетели которого ещё, по счастью, живы и любезно согласились беседовать с авторами картины, поделиться с ними сокровенной памятью о последнем романтике русской поэзии.

Что отличает Бориса Рыжего от многих других поэтов, ровесников, тех, кто писал раньше или позже, так это то, что стихи для него были буквально всем: поэзия была единственным значимым и очень серьёзным делом, вне зависимости от других интересов; именно она определила линию жизни, линию судьбы. По-моему, далеко не каждый даже очень хороший поэт так серьёзно относится к словам. И мало кто, никто вокруг не воспринимает это всерьёз. Тоска одиночества, даже в большой и шумной компании. Трагедия поэта — в том, что он поэт.

---

Если с кем и сравнивать Бориса Рыжего, то — соглашусь с Даниилом Романовым, идущим вразрез с популярной напрашиваюшейся, но исключительно формальной параллелью, — не с Лермонтовым, а с Пушкиным. Лермонтов был мизантропом, Пушкин любил друзей, женщин и весь мир, который его окружал.

«Я всех любил, без дураков».

---

Бориса Рыжего остро не хватает всем, кто о нём вспоминает: сестра Ольга, Евгений Касимов, Алексей Кузин, Юрий Казарин. Да и авторы фильма глубоко тоскуют по нему, по его стихам, по его ярко вспыхнувшей трагической звезде. Наверное, больше невозможно, чтобы стихи значили так много.

И хорошо, что в конце фильма Борис сам разговаривает с нами — живо и непосредственно, оставляя невероятно светлый, неизгладимый след.