Каждый раз, собираясь написать и опубликовать что-то критическое, я задумываюсь над тем, где проходит граница дозволенного. Я могу иметь какое угодно мнение о чем угодно, но его публичное выражение — совсем другое дело: другое право, другая ответственность.

В детстве никто не учил меня молиться, да и сейчас я в церковь не хожу. Но способность к диалогу с Богом кажется единственным путём к спасению, когда исчерпаны все поводы для надежды.