Каждый раз, собираясь написать и опубликовать что-то критическое, я задумываюсь над тем, где проходит граница дозволенного. Я могу иметь какое угодно мнение о чем угодно, но его публичное выражение — совсем другое дело: другое право, другая ответственность.

Летняя петербургская ночь. Уже не белая, но ещё не чёрная. Тёплая, в меру ветреная, шумная, многолюдная, щедро разбавленная фонарями и парадной подсветкой набережных. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что Петербург — едва ли ни единственный город настолько северных широт, который до такой степени не спит глубоко за полночь.

После прошедшей в Театральном музее выставки мне хотелось познакомиться с хореографией Пьера Лакотта ближе: он очаровал меня, заинтриговал, захватил. При этом я не видела ни одного из его балетов — только видеофрагменты. Не то чтобы я собиралась восполнить пробел немедленно, но афиша текущих «Звёзд белых ночей» вдохновляла несильно: ничего из объявленного послушать и посмотреть особо не хотелось. Однако, появился «Марко Спада» с Дмитрием Смилевски…

Несмотря на то, что романтика первой влюблённости — удел беззаботной юности, в шестнадцать-восемнадцать-двадцать лет бывает трудно признаться в восхищении «Ромео и Джульеттой», потому что «всё это сказки», «в жизни так не бывает», «сними розовые очки». Хочется казаться циничнее и взрослее.

Я уже в зрелом возрасте поняла, что романтизм — одно из самых прекрасных изобретений человечества…