-
Подписаться
Подписано
Уже есть учётная запись WordPress.com? Войдите в систему.
To be myself is something I do well
Не то чтобы я не поверила, если бы кто сказал мне, что буду ещё раз читать «Преступление и наказание», но делать этого я, в общем-то, не собиралась (притом что другого Достоевского подумывала и перечитать). Однако же…
У литературы есть своё закулисье, невидимая параллельная вселенная, простирающаяся по ту сторону прилавка, тайный книжный мир: невыспавшиеся ночные продавцы, неадекватные полуночные читатели, служебные каморки книжных магазинов, издательства и, конечно, авторы.
А между тем, знойный июль начался не на Сенной площади и не на Офицерской, не с Фёдора Михайловича и не с Александра Блока, а — с пышек и кофе со сгущёнкой на улице Желябова. Как прелюдия к Зощенко и другим обитателям «писательского недоскрёба» — первый литературный опыт этого лета.
Предо мною рекараспласталась под каменно-угольным дымом,за спиною трамвайпрогремел на мосту невредимом,и кирпичных оградпросветлела внезапно угрюмость.Добрый день, вот мы встретились, бедная юность. Джаз предместий приветствует нас,слышишь трубы предместий,золотой диксилендв чёрных кепках прекрасный, прелестный,не душа и не плоть —чья-то тень над родным патефоном,словно платье твоё вдруг… Continue Reading «Александр Блок»
Речь не столько о Фёдоре Михайловиче, хотя и о нём тоже. И не только о Родионе Романовиче, хотя и он тут — не последняя фигура. Один июльский день в петербургской литературе.
Долго выбирая между комедией и драмой, между «Волками и овцами» (которых я уже видела, но это ничего не решало) и «Бесприданницей», остановились всё же на последней. Пожалуй, толком не пойму почему.
Спектакль — абсолютно классическая русская драма в лучших традициях Мастерской Петра Фоменко.
С удивлением обнаружила, что не утратила способности зачитаться настолько, что проезжаю нужную станцию метро. Два раза подряд, с совершенно разными текстами — это уже не случайность.
Я — неисправимо, неизлечимо книжный человек.
В детстве никто не учил меня молиться, да и сейчас я в церковь не хожу. Но способность к диалогу с Богом кажется единственным путём к спасению, когда исчерпаны все поводы для надежды.
Людей, читавших в школе «Что делать?» — единицы; тех, кто прочитал роман позже, мне кажется, нет совсем. Тем не менее, про Рахметова, гвозди и сны Веры Павловны почему-то слышали все. Самое парадоксальное, что и те, кто прочитал, помнят только это.
Я здесь живу... 
Недавние комментарии