Александр Блок

Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность.

Джаз предместий приветствует нас,
слышишь трубы предместий,
золотой диксиленд
в чёрных кепках прекрасный, прелестный,
не душа и не плоть —
чья-то тень над родным патефоном,
словно платье твоё вдруг подброшено вверх саксофоном.

В ярко-красном кашне
и в плаще в подворотнях, в парадных
ты стоишь на виду
на мосту возле лет безвозвратных,
прижимая к лицу
недопитый стакан лимонада,
и ревёт позади дорогая труба комбината.

Добрый день. Ну и встреча у нас.
До чего ты бесплотна:
рядом новый закат
гонит вдаль огневые полотна.
До чего ты бедна. Столько лет,
а промчались напрасно.
Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна.

Иосиф Бродский

О Блоке в Петербурге рассказывают не менее увлекательно, увлечённо и восторженно, чем о Достоевском. С любовью и трепетом, без ложного пафоса и нервической экзальтации; негромко, проникновенно, по-домашнему. Обе фигуры сопоставимы в масштабах города, равновелики по тому, какую роль играли в жизни горожан, какое место занимали в культурном пространстве Петербурга. Смерть каждого из них стала потрясением, подлинной, личной трагедией петербуржца, невосполнимой утратой частички городской души.

Я никогда не была страстной поклонницей поэзии Блока, он не принадлежал к числу любимых поэтов, хотя его прозрения поражают не меньше цветаевских.

Но в ковидные годы подруга познакомила меня (в переносном смысле слова) с Диной Магомедовой, а Дина Махмудова привела к Александру Блоку. Несколько лет назад я впервые пришла в дом на Офицерскую.

В выходные я туда вернулась.

Блок восхищает невероятной цельностью личности, целеустремлённостью, сосредоточенностью, серьёзностью, тем достоинством, с которым он покинул этот мир, завершив свои земные дела, совершив всё предначертанное, оставив после себя идеальный порядок.

И ещё — тем мужеством, той внутренней силой, с которыми он держался выбранной однажды позиции, не сходя с неё, не изменяя себе, не поддаваясь на провокации и спекуляции.

После школьных уроков литературы и «Стихов о Прекрасной Даме» кажется, что это должен быть изнеженный избалованный женщинами мальчик, а он оказался несгибаемым титаном. Умер рано, но — несломленным. Всё совершив, всё узнав, всё поняв.

Экскурсии не повторяются: кто-то больше рассказывает о Прекрасной Даме, кто-то — о Кармен, кто-то — о Есенине, кто-то — об Ахматовой, кто-то — о Чуковском, кто-то — о БДТ.

Удивительно жить с ощущением, что Александр Блок по-прежнему в этом городе, и я — его современник, и он — мой, и это не отвлечённое прошлое, а текущая данность, как с Пушкиным, и никто никуда не уходит.

И от этого, ей богу, становится легче.

P.S. В небольшом помещении первого этажа, где касса, выставка работ художника Валерия Филиппова — уходящая натура.