«Бесприданница» Мастерской Петра Фоменко на сцене БДТ. 19 июля 2026

Того, что было, не вернёшь,
Дубовый стол, в солонке нож,
И вместо хлеба — ёж брюхатый;
Хотели петь — и не смогли,
Хотели встать — дугой пошли
Через окно на двор горбатый.

Осип Мандельштам

Долго выбирая между комедией и драмой, между «Волками и овцами» (которых я уже видела, но это ничего не решало) и «Бесприданницей», остановились всё же на последней. Пожалуй, толком не пойму почему.

Спектакль — абсолютно классическая русская драма в лучших традициях Мастерской Петра Фоменко, со всем тем, за что я люблю спектакли этого театра: без переносов действия и авангардных трактовок, с лёгким и уместным юмором, с живыми действующими лицами, принадлежащими эпохе, но понятными современному зрителю, вызывающими в нас сопереживание и участие, с точно и со знанием дела подобранным музыкальным материалом, подчёркивающим стилистику театрального действия, с продуманными декорациями, пространственно организующими происходящее, с аккуратно выверенными мизансценами. Спектакль, если так можно сказать, не плоский, а — очень объёмный, смотрится как цельное, завершённое произведение: все точки расставлены, все акценты — тоже. Удивительно, но в этой «Бесприданнице» нет второстепенных действующих лиц: вместе они составляют общество поволжского города пореформенной России, каждый в отдельности — человек со своими представлениями об этом мире и своём месте в нём, со своим выбором в предложенных обстоятельствах (точнее, наверное, с его отсутствием). Самым человечным среди всех оказывается, как это ни парадоксально, Робинзон, глубоко пьющий провинциальный актёришко, по чистой случайности впутанный в историю Ларисы. (Прекрасная актёрская работа Владимира Топцова). Да ещё тётка Карандышева — сразу к себе располагающая (очень запоминающейся получилась она у Галины Кашковской). Их дуэт с Иваном после обеда у Юлия Капитоныча, когда все разъехались, великолепен: её пение на грани медитации и его бренчание столовыми приборами.

В школе и какое-то время после у меня (как, наверное, и у большинства ровесников, хоть моих тогда, хоть нынешних) было полно иллюзий относительно того, как по-другому могла сложиться судьба Ларисы, если бы не…

А сейчас, сколько я ни пыталась придумать до и после спектакля, если бы не — что? — то, никакой сколько-нибудь убедительной принципиально отличающейся развязки, альтернативной версии событий даже представить себе не смогла. Всё предопределено обществом, социальным слоем, его нравами, его экономическим положением, его устоявшейся моралью. И выбора, по большому счёту, ни у кого нет: разве что Паратов (Илья Любимов) мог не становиться законченным подлецом (ибо в его кратковременное помешательство я не верила никогда и не верю). Но и этот, скорее всего, будучи воспитанным в тех условиях, в той среде, стать хоть чуточку лучше, не скатиться в такую бездушность тоже не мог.

И поражаюсь я тому, что то, что в рамках школьной программы по литературе казалось замшелой, закостенелой, шаблонной трактовкой, на деле оказывается сущей горькой правдой: не может по-другому Харита Игнатьевна (Наталья Курдюбова), нет свободы выбора у Ларисы, слишком дельцы Вожеватов (Томас Моцкус) и Паратов, слишком растоптано постоянными унижениями достоинство Карандышева (Евгений Цыганов). Пожалуй, искренне жалеет и по-своему любит Ларису (возможно, больше, чем все остальные, включая мать) только Кнуров. Его поздняя любовь вызывает сочувствие, но и он не открещивается от поездки за Волгу, которая — он понимает, а может быть, бессознательно это чувствует, — сделает Ларису для него более доступной, даёт ему шанс.

Лариса — предопределённая жертва, призванная показать холодный цинизм, голый расчёт, смертельную жестокость, определявшие российскую действительность того времени. Полина Агуреева так её и играет: с самого начала ведает свою судьбу, принимает её и безропотно поднимается на свою Голгофу. Ещё на обеде у Карандышева, соглашаясь ехать со всеми, кажется, всё знает наперёд.