Елена Нещерет. «Байки книготорговца»

У литературы есть своё закулисье, невидимая параллельная вселенная, простирающаяся по ту сторону прилавка, тайный книжный мир: невыспавшиеся ночные продавцы, неадекватные полуночные читатели, служебные каморки книжных магазинов, издательства и, конечно, авторы.

Во взрослом мире очень мало взрослых. И литературное сообщество — большая песочница, полная детсадовской ярости. Быть воспитателем в этой песочнице тяжелее, чем вопить и кидаться песком, зато меньше риск получить по голове лопаткой. Иными словами — надо запастись терпением на годы вперёд и чётко помнить, что контрагенту может оказаться пять дет, потому что он человек творческий, импульсивный, и так далее и тому подобное.

Это зазеркалье — совсем не то, что видишь сквозь витрину, и даже не то, что встречаешь, когда заходишь спонтанно внутрь: обо всём происходящем можно смутно догадываться, но реалии куда увлекательней представлений!

— Здравствуйте, это у вас что, книжный магазин?
— Да.
— А по названию и не скажешь.
— А на что похоже?
— Ну не знаю, на что похоже. На что-то другое.
— А книжки в витринах не помогают?
— Нет. Я же запутался!..

Книготорговле значительно труднее, чем литературе: писать можно в стол, для себя, не надеясь на издание, продавать книги нужно здесь и сейчас. Как театр, как актёры — у них нет никакого завтра, их ремесло сиюминутно.

Есть какое-то специальное место, где обучают книготорговцев. То ли подвалы экономического факультета, то ли задворки издательских вузов.

Я предлагаю версию абсолютно реалистичную, может быть, даже пессимистичную: книготорговцы самозарождаются из пыли, плесени и отчаяния.

…

Исторически ближе всего к современным книготорговцам, наверное, бродячие артисты и ваганты: шумные, яркие придурки сомнительного морального облика, феерической изворотливости и внезапных глубоких познаний.

Продавцы и читатели существуют в постоянной борьбе противоположностей.

«Вы, наверное, думаете, что книги стоят слишком дорого и человек обеднеет, если купит их слишком много. Но книги — роскошь. Любой, кто зашёл в книжный магазин, богаче вас. Если он пришёл сюда, он уже готов потратить немного денег просто так — не на еду и не на одежду. Значит, они у него лишние».

При этом продавцы искренне стремятся читателей понять, а читатели в свою очередь ни в какую: считают книготорговцев альтруистами и филантропами, которым не нужно ни пить, ни одеваться. И за квартиру, наверное, полагают, можно не платить.

Подозреваю, библиотеку от книжного магазина не отличают.

В отличие от государства и даже издательств, книготорговец не может позволить себе цензуру. Не потому, что она сокращает ассортимент, а потому, что с ней теряется смысл профессии — отвечать на потребности. В общем-то, сам пафос независимого книгоиздания и особенно книгораспространения в том, чтобы не служить никакому господину, кроме, собственно, популяризации чтения как процесса.

Торговля — сфера, в которой неизбежно рождается нелюбовь к людям, но, работая в книжном магазине, наверное, крайне трудно не стать неисправимым мизантропом. Я даже полагаю, что покупатели книжных магазинов значительно больше выводят из себя, чем публика «Пятёрочек» или «Перекрёстков».

И если кто думает, что привычка читать бумажные книги делает людей деликатнее, терпимее, толерантнее и в целом культурнее, — о-о-о… У меня сюрприз размером с небольшую боеголовку. Нет. Читающий народ просто лучше формулирует оскорбления.

Но оскорбления — может быть, ещё не самое страшное.

Или вот бывают мастера разговорного жанра, начинающие издалека. Однажды промозглым февральским днём безопасный на вид мужик вёл-вёл какую-то интеллектуальную беседу с Серёжей, а потом вдруг встал в позу у кассы и начал читать свою вчерашнюю (так он сказал: «Вот буквально вчера она пришла ко мне») эпическую прозу про бомжей, идущих в бомжиный рай под водительством бомжиного витязя.

А сразу следом за бездомным эпосом зарядил сегодняшние дурные ямбы про смерть Пушкина на Чёрной речке. Остановился и спросил с надеждой:

Серёжа в ответ ему с искренним недоумением:

Занавес.

---

Книга — наверное, не столько слово, сколько — артефакт. Выбирать её, листать, покупать — отдельное удовольствие.

Добравшись наконец до «ВВГ», я почти сразу наткнулась на «Кошмар на цыпочках», открыла на случайной странице и не смогла оторваться. Приволокла домой.

Ни разу за двадцать лет не видела мужа читающим настолько взахлёб.