«Ромео и Джульетта» в Мариинском театре. 31 мая 2026

Quand il me prend dans ses bras,
Il me parle tout bas,
Je vois la vie en rose.

Несмотря на то, что романтика первой влюблённости — удел беззаботной юности, в шестнадцать-восемнадцать-двадцать лет бывает трудно признаться в восхищении «Ромео и Джульеттой», потому что «всё это сказки», «в жизни так не бывает», «сними розовые очки». Хочется казаться циничнее и взрослее.

Я уже в зрелом возрасте поняла, что романтизм — одно из самых прекрасных изобретений человечества, любви к которому не стоит стесняться, и что искусство — совсем не про то, как бывает на самом деле. Не то чтобы я не люблю реализм, но только романтики способны возродить меня из пепла и снова и снова напоминать о невероятном величии красоты и спасительной притягательности безумной любви.

Когда события окружающей жизни проделывают внутри очередную чёрную дыру, я хожу на «Ромео и Джульетту». Шедевр Леонида Лавровского никогда не оставляет меня равнодушной, неизменно вызывая те эмоции ушедшей молодости, за которыми продолжаешь гоняться время от времени, особенно в приближении сезона белых ночей.

Во фрагменте этого балета 15 лет назад я впервые увидела Викторию Терёшкину, и, хотя, как я узнала позднее, вряд ли Джульетту можно отнести к её коронным партиям, она меня покорила. За Романом Беляковым я слежу со «Времён года» Ильи Живого; его Ромео — нежный, юный, воздушный, уверенный в себе и в своём чувстве.

Меркуцио Ярослава Байбордина мне понравился, но, думаю, он может танцевать партию гораздо лучше. Тибальд Алексея Кузьмина был, пожалуй, недостаточно демоничен.

Я радуюсь каждый раз, убеждаясь, что созданный накануне войны, в тёмные времена, более 80 лет назад гениальный балет остаётся живым и будоражащим, вдохновляя новых и новых зрителей, продолжая свою сценическую жизнь в декорациях, костюмах, мизансценах и, конечно, в артистах и музыкантах.

Не чудо ли это?..