To be myself is something I do well
Я помню Советский Союз таким. Более того — только таким и помню. Поэтому любые иллюзии о советском рае на Земле мне не близки: я точно не хочу туда возвращаться.
Не испытывая ни малейшего сожаления о канувшем в Лету Советском Союзе, я, тем не менее, люблю Ленинград ничуть не меньше Петербурга. Потому что он не про город трех революций и не про рухнувший государственный строй, а про все те же всплески воды у гранитных ступеней…
Один день в Стамбуле.
В Питере, в Нью-Йорке, в Астане.
На Волге, на Сене, на Дунае.
Совершенно неважно, где разворачивается действие этого псевдо-роуд-муви…
Неплохая операторская работа: хорошо выстроены композиция кадров и их цветовое решение, что, наряду с костюмами, позволяет удержать внимание зрителя при заданной статичности действия.
Интерьеры безлики. Архитектурные виды Ватикана мимолётны и небрежны. Фильм производит впечатление театрального спектакля в условных декорациях…
Тот случай, когда нуар понимается буквально.
Но Орсон Уэллс, конечно, крут!
Истина банальна и стара, как мир, но человеку нужна надежда. Жить, когда нечего ждать, невозможно. То есть можно, но такая жизнь превращается в безрадостную муку, и все равно каждый день просыпаешься с мыслью, что он принесет ожидание чего-то. Оно может не быть смыслом жизни или ее целью, но является ее источником, вдохновением, вероятностью будущего.
Самый прекрасный эпизод — пролог, в котором героиня Кэтрин Хэпберн спускает с крыльца своего бывшего мужа и по совместительству Кэри Гранта, ломая через колено его клюшку для гольфа.
Про кухню стали снимать очень много, несильно разного, всё реже — выдающегося.
Майя Туровская написала прекрасную книгу о фильмах Тарковского. Конечно, отнюдь не только ее — просто я больше ничего не читала. Когда в витрине книжного магазина мелькнула обложка «Кино, культуры и духа времени…», она сразу привлекла внимание — найденная позднее аннотация решила дело.
Недавние комментарии