Первая любовь

All you can, all you can

You gotta take this life and live it.

I

And all the husbands, all the sons, all the lovers gone…

Ты любишь его двадцать лет, стараешься дать ему всё, что можешь, надеешься, что его будущее будет светлее и легче твоего. Да, наверное, где-то перегибаешь палку и ошибаешься, но хочешь, чтобы он знал, что любим, чтобы чувствовал уверенность и защищённость в завтрашнем дне, чтобы в его жизни не было жестоких разочарований и непосильных ударов. Ты ведёшь его за руку в тот лучший мир, который не достался тебе и в котором он будет счастлив.

Но однажды он зло вырывает руку, и твои призрачные надежды, твоё оставшееся будущее, заключённое в нём, катятся в пропасть. Ты ничего не можешь изменить, потому что он делает свой выбор и выбирает свой путь. И ни одного шага на этой дороге, чтобы уберечь, чтобы удержать, чтобы спасти, сделать за него ты не сможешь, ведь это только его шаги, не твои, как бы ни хотелось обратного.

Так устроена жизнь. Ты можешь принимать её или нет, но не в твоей власти изменить её.

* * *

Боже, как это страшно, когда всё, что ты можешь, — просто бессильно смотреть, превозмогая боль и глотая слёзы на пороге разверзшейся, открывшейся внезапно бездонной пустоты.

* * *

P.S. И через двадцать лет ты понимаешь вдруг, что без тебя спокойнее и комфортней, чем с тобой.

Как жить с этим знанием, я не знаю.

II

Слишком много на одну семью этой весной. Безуспешные поиски работы. Его пугающий цинизм и холодный ум вместо капельки простого сочувствия. Её расшатанные нервы и отношения с сыном, зашедшие в тупик, в которых любая попытка диалога заканчивается истерикой и семейным скандалом. Интернет-зависимость, запущенная учёба, раздражительность и бессонница. Кажется, люди, живущие вместе, перестали слышать друг друга и смертельно друг от друга устали. В доме поселились угрюмая тишина и тягостное молчание, прерываемые разбитыми бокалами и разлетевшимися стёклами. То же самое — внутри. Вспоминать о прошлом тяжело, думать о настоящем нет сил, а будущего, кажется, нет.

Свекровь с развивающимся старческим слабоумием, которую ни на день не оставить, три раза покормить, напоить, проследить, чтобы приняла лекарства. Маячит в коридоре, на кухне, в комнатах и на балконах. Каменный гость.

Взвинченная первая любовь. Горькое разочарование в ней. Невыносимая боль и пугающая пустота. Разбитое сердце, похороненные надежды. Осколки несбывшейся мечты, звенящие в каплях дождя.

Безысходность.

Но мы вспомнили, насколько мы — люди, насколько не перестали быть ими, несмотря ни на что. Наверное, мы все всё ещё любим друг друга и, может быть, это поможет.

Может быть, в нашу жизнь вернётся солнечный свет, который мы дарим другим, но который не можем сберечь для себя. Хотя кажется, что он иссяк и Бог не вернётся. И это не закончится никогда.

III

Каждый человек хочет, чтобы его любили. Не за что-то и почему-то, а просто так, со всеми его достоинствами и трудностями, ошибками и раскаяниями, падениями и взлётами. Хочет простой человеческой теплоты, заботы, нежности. Но, столкнувшись однажды с безудержным чувством, люди часто пугаются, бросаются прочь, бегут от человека, который любит, который встаёт утром, чтобы быть рядом и заполнить пустоту, а вечером засыпает в ожидании рассвета.

Возможно, это бессознательное избегание любой привязанности: если её нет, ни о чём не нужно переживать, ни за кого не нужно беспокоиться; можно даже ни о ком не думать всерьёз. Можно сохранять спокойствие и излучать уверенность. Эта боязнь страдания оставит вокруг равнодушных людей, чьи сердца всегда бьются ровно, которые умеют не сходить с ума и уйти в любой момент, когда попросили. Не дожидаясь, пока попросят.

* * *

Когда сталкиваешься с этим впервые, кажется, рухнул мир. Ты лежишь, опрокинутый, на спине, смотришь в бездонное ясное небо и не понимаешь, что произошло, что с тобой не так, где ты споткнулся, оступился, упал. Просто дарил свет и тепло, радовался, как ребёнок, а это вдруг стало лишним и утомительным, тяжёлым и невыносимым. Ты задаёшь себе вопрос почему, на который нет ответа. Во второй, в третий, в четвёртый раз так же больно, и к этой боли невозможно привыкнуть, но первый раз становится катастрофой.

* * *

Нужно, стиснув зубы, не отступаться, не потерять веру, сохранить в себе эту искренность, эту способность любить и отдавать всё, что можешь, снова и снова, несмотря на горькие разочарования и внезапные уходы: те немногие, кто сможет с этим жить, останутся навсегда.

IV

Как дай Вам бог любимой быть другим.

Я благодарна тебе.

Благодарна, потому что мы увидели, сколько света и тепла внутри у нашего сына. Увидели и даже не предполагали, насколько он мужчина по отношению к женщине, сколько разных «должен» неожиданно оказалось в его голове при его-то безалаберности и разгильдяйстве. Да, его носки могут висеть на люстре, а пиджак пылиться за полкой с обувью, но он — защитник, поддержка и опора; внимательный, заботливый и преданный. «Ничего не бойся: я с тобой!» Способный жить не для себя. Он может пропустить мимо ушей, какой нужен автобус, и не найти на прилавке продуктов (этим грешат мужчины; их взгляд устроен по-другому: они не увидят пятилитровой кастрюли на полке холодильника, если им не показать). Он косячит в быту, но кто идеален в первых отношениях, когда два разных человека впервые учатся сосуществовать друг с другом, слушать друг друга, понимать друг друга, привыкать находиться вместе, узнают друг о друге то, что обычно известно только родителям? Гармония приходит не сразу, и даже после двадцати лет брака можно продолжать вытаскивать штаны из-под дивана, плавки из ящика стола и закатывать глаза, не в силах вынести, как на скатерть просыпается сахар. В этом ли дело?..

Он ловил каждое твоё слово, сказанное вскользь, любое желание, запоминал и хотел исполнить и откуда-то взял, что должен это сделать. Он всегда с надеждой и уверенностью спрашивал: «Мам, мы же сможем?»

Он хотел стать идеальным парнем.

И — он услышал главное, то, что большинство не способно слышать в принципе, то, чего те немногие, кто слышит, предпочитают не замечать, — ранимость, одиночество, боль другого человека. Этот тонкий душевный камертон — редкий дар. Он поверил, что безграничная любовь может отогреть, спасти, подарить другую жизнь, создать солнечный мир вокруг. Мог ли он знать, что этого недостаточно?..

Благодарна за то, что он оказался открытым, искренним и откровенным в главном, жульничая по мелочам. Он не скрывал своих чувств, не боялся говорить о них, знал, что они важны здесь и сейчас, потому что есть — только настоящее. И он оказался достаточно сильным, чтобы пережить и не потерять себя, чтобы продолжать верить и не превратиться в матерящегося гопника из подворотни, несмотря ни на что.

В нём оказалось то единственное, чему невозможно научиться, а всё остальное когда-нибудь придёт и, возможно, теперь гораздо быстрее.

Благодарна за то, что он прекрасно пишет: чувственно и вдохновенно, чисто и просто. Что он остаётся собой во всём и со всеми и в этом настоящем не лжёт никому.

Благодарна за то, что за него теперь не страшно: он повзрослевший Ник, который знает, что справится.

* * *

Он дал мне прочитать «Непрожитую жизнь». Это не может быть простым совпадением! Мир, который он придумал для тебя, который создал для тебя, которым поделился с тобой, был им так невероятно угадан, что в это невозможно поверить. В нём пылали те же мысли, те же слова, те же чувства. У него даже есть своя маленькая берлога на седьмом этаже, которую он не успел показать тебе.

Я постоянно спрашиваю себя, почему ты не поверила ему, почему не поверила нам, тому, что этот мир — твой настолько же, насколько его. Что этот мир — не мечта, которая растает с рассветом, и не иллюзия, которая разобьётся вдребезги от малейшего прикосновения, потому что мы знаем как и умеем сохранить его. Спрашиваю и — не могу найти ответа.

Ник верит, что я могу убедить тебя, могу объяснить, могу вернуть. «Мам, напиши то, что я рассказал тебе; напиши ей обо мне. Не может быть, чтобы она всё забыла».

Ник, милый, прости меня: я не могу.

Никто не может.

* * *

Мне очень жаль, что в твоей жизни от этого не останется даже воспоминания, потому что всё заслонили, разрушили и разметали навязчивая идея, бредовый тёмный вымысел, безжалостно раскрученный бездушным комьюнити сценарий в стиле suspense. Мне не понять, почему они оказались убедительней.

Жаль того, что ты больше никогда не встретишь этого в жизни, потому что таких людей — не бывает.

13 мая 2026

Teddy Bear. Вместо эпилога

«Я навсегда останусь для неё большим плюшевым мишкой», — сказал Ник, закрывая за собой дверь. Прихожая до обеда залита этими лучами первого по-летнему знойного майского утра: их невозможно убить ничем. Лёгкий аромат Carolina Herrera. Баховская «Месса си минор».

Может быть, так возвращается надежда.