Валентин Катаев. «Алмазный мой венец»

Я не читала Катаева («Сын полка» из школьной программы, разумеется, не в счёт) и даже не собиралась, но Дмитрий Быков с таким восторгом рассказывал о «Траве забвения» и «Венце», что я передумала.

«Алмазный мой венец» мне скорее не понравился, но бурление раннесоветской литературной жизни в самом деле передано с такой непосредственностью, с такой нежной любовью к населявшим её персонажам, а воспоминания о безудержной, безумной, не знающей преград молодости настолько наполнены светом и теплотой, что кажется — это твоя собственная юность оживает так явственно и ярко, срывается бездумно и легкомысленно с книжных страниц. «Идея вечной весны».

Это ощущение беспечности, надежды, прекрасного будущего, несмотря на существование впроголодь, тесные каморки и неустроенный быт, — пожалуй, самое ценное и удивительно редко передаваемое литературой чувство: оно прекрасно и надолго остаётся после.

Зато частые отсылки автора к тому, что случилось после, уже наступившему и успевшему пройти, к оказавшемуся не только нерадужным, но и очень жестоким, кажутся натянутыми и неестественными, оставляют вкус горечи (что закономерно) и неестественности (и это напрасно). Чрезмерное, избыточное бравирование мовизмом оставляет в замешательстве: писатель должен хорошо писать, к чему постоянно утверждать обратное, не веря себе?..

Литературная оправданность приёма с именами тоже под вопросом: они художественно точны и изящны (Ключик, Командор, Птицелов, Королевич, Синеглазка, Мулат), но не становятся ли ненужными завитушками, мишурой, если за ними легко угадываются люди?..

Тем не менее, может быть, именно в «Алмазном венце», несмотря на все перегибы, Катаев наиболее искренен и честен.

Ему удаётся создать необычный эффект: как будто не из настоящего вспоминается прошлое, а из прошлого удаётся заглянуть украдкой в будущее.

В этом будущем светофор на незнакомом знакомом перекрёстке, а в прошлом — совершенно прелестная история о том, как Королевич со товарищи так и не уехали в Рязань с Казанского вокзала.

Я ездила этим маршрутом в прошлом году: ничего не изменилось.

… вдруг тормоза взвизгнули, машина резко затормозила перед красным светофором. Если не бы пристёгнутые ремни, я бы мог стукнуться головой о ветровое стекло. Это, несомненно, был перекрёсток Кировской и Бульварного кольца, но какая странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок. Его не было. Он исчез, этот Водопьяный переулок. Он просто больше не существовал. Он исчез вместе со всеми домами, составлявшими его. Как будто их всех вырезали из тела города. Исчезла библиотека имени Тургенева. Исчезла булочная. Исчезла междугородная переговорная. Открылась непомерно большая площадь — пустота, с которой трудно было примириться.