Наталия Репина. «Жизнеописание Льва»

Ни тоски, ни любви, ни обиды,

Все померкло, прошло, отошло.

Александр Блок

Лето на даче в Переделкине, собственный запущенный сад, поездки на такси — все это не мое прошлое, не мое детство. У нас никогда не было знакомых среди писателей, музыкантов, актеров или представителей других творческих профессий. Но, тем не менее, вопиющая неприспособленность переделкинских обитателей к обычной жизни, нелепые отношения мужчин с женщинами, женщин с мужчинами, клиническая неспособность принимать окончательные решения и отсюда неизбежно следующее за ней плавание по течению (что скажешь — блаженные), ближе и роднее многих вещей, известных непонаслышке. Это тот случай, когда литература, кино, мемуары повлияли на воспоминания больше, чем события собственной жизни, заменив собой значительные куски реальности.

Первая часть романа — уютное повествование о лете на даче, где только намечается — единожды прорывается — инаковость Льва — в пассаже о червях.

«Он садится в своей комнате с блокнотном и между вылазками на кухню пишет закон, запрещающий убивать червей, которые живут в грибах. Но это значит, что червей будут жарить вместе с грибами. Может, тогда велеть червям не жить в грибах? Но чем же червям питаться? Может, тогда людям не есть грибы? Но это так вкусно. Он чувствует, что совсем выбился из сил».

Льву противопоставляется по-мужски суровый, смелый, мужественный, предельно решительный Вова.

Вторая часть — повествование от первого лица — стремление жить, причиняя как можно меньше вреда, «незыблемая устойчивость порядка» библиотечных каталогов, которую не нарушают спорность Бродского и Набокова (это русская литература или зарубежная?), Горького (русская или советская?), попытки отыскать правдоподобие жизни в искусстве (в том, что и искусством назвать трудно) — а вдруг пригодится?, погоня за призрачным Сызранцевым, преследование отголосков Мандельштама, неприятие телевизора, театра, модной жизни обывателей.

«Я не люблю театр. Его пресловутая магия не искупает для меня условности. Я вижу, как актёр незаметно поправляет одежду или причёску. Как сорвавшийся голос вынуждает актрису прокашливаться, по возможности неслышно. Я вижу работающих людей, изображающих, но не бывают тронут историей, которую они рассказывают».

Как случилось, что после постижения симулякров, бездны создаваемых реальностей, угарной ночи на Жениной кухни Лев оказался у двери Екатерины Ермолаевны?!

«Я только пытаюсь быть честным.

Только пытаюсь быть».

«Состояние Пилата, который умыл руки, зная, что не умыл их».

Лев в равной степени чужд любой эпохе, не вписывается ни в одну из них, и сблизиться с ним можно только немного помешавшись, как Полина, под влиянием безумных соседей, без конца передвигающих мебель, исключительно по ночам. Но даже при этом он неуловим, его не догнать, не окликнуть, не поймать за руку, не застать на кухне, он всё время ускользает — этот феномен непостижим для современного человека.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: