«На часах двенадцать без пяти…». Музей печати. 7 февраля 2026

Много раз я проходила мимо Музея печати, брала его на заметку, ставила зарубку и.. откладывала на потом. Но увидела где-то анонс выставки советских новогодних открыток, ограниченность которой во времени стала сильным стимулом преодолеть лень.

Музей располагается в нескольких квартирах бывшего доходного дома на углу набережной Мойки и Волынского переулка. Вход — с угла, через книжный магазин в цокольном этаже. Музейные квартиры на разных этажах, на лестничной клетке перемешаны с обычными жилыми; нелинейные переходы между ними, от парадных входов длинными коридорами к чёрным, поддерживают дух конспирации, которым была окутана любая типографская деятельность в Российской империи рубежа XIX-XX веков. Будь то хоть «Сельский вестник», хоть газета «Правда».

Очень радушные служители, внимательно и ненавязчиво проводящие редких посетителей по извилистому маршруту экспозиции. В музее представлены интерьеры типичных квартир доходных домов конца позапрошлого века, многочисленные произведения типографий, среди которых особое место занимают театральные афиши (рассматривая их, так приятно находить знакомые балетные, оперные, музыкальные, театральные имена). Билеты и цветы любезно распространяют артистки Императорских театров. Первый ярус и бель-этаж — самые дорогие.

Отдельная часть экспозиции посвящена собственно работе дореволюционных типографий. Три корректуры перед запуском в тираж меня восхитили: сегодня, притом что оттиск (не говоря об электронных возможностях) стоит копейки, по-моему, издательства, судя по результату, часто вообще не заморачиваются на корректоров.

---

Двадцатое столетие, несмотря на две войны, концлагеря и атомную бомбу, мне кажется, было самым счастливым. Люди верили в светлое будущее, в торжество научно-технического прогресса, в возможность мира на земле; и с наступлением каждого Нового года наступала новая надежда. Это так прекрасно, так по-детски непосредственно выражено в советских новогодних открытках.

Новый год нелегко пробивал себе дорогу в советской идеологии, но, слава Богу, в итоге пробил: даже новогодние открытки военных лет (в Москве к Новому 1942 году было напечатано 750 тыс. открыток!, в Ленинграде меньше, но тоже было!) — это, прежде всего, знак, символ надежды.

К третьему тысячелетию планета подошла с уверенностью в том, что стираются национальные, политические, таможенные, валютные границы; что войны позади и впереди — мир без границ и всеобщее единение. Но прожита четверть века и стало ясно, что произошёл необратимый разворот. Возможно, во мне говорит приобретённый с возрастом цинизм, но гармония и здравый смысл возможны теперь только в пределах отдельно взятого дома, отдельно существующей души. По крайней мере, убедительных аргументов в пользу обратного не наблюдается. Глобальное человечество оставило свой эмоциональный расцвет позади. Не осталось ни веры, ни надежды на то, что лучшее ещё будет, и каждый Новый год — очередная ступень к предстоящей и уже угадываемой пропасти.

Как душеспасительны в этом неутешительном осознании советские новогодние открытки — воспоминание о далёком потерянном прошлом!