Андре Сенторенс. «Семнадцать лет в советских лагерях»

Любые воспоминания правдивы не всегда и не во всём. Тем более когда они касаются политики. Тем более когда они написаны при содействии писателя. Тем более когда они пишутся без дневников, по памяти, спустя много лет. Это, однако, не умаляет их значимости как источника, не скажу исторического, но — информации о прошлом, не отменяет их роли в формировании достоверной картины происходившего. Да, к мемуарам нужно относится осторожно, скептически, с опаской. Да, нельзя полагать, что один непрофессиональный автор предложит читателю непредвзятые исчерпывающие сведения об эпохе, беспристрастные свидетельства очевидца, которому можно доверять без оглядки. Но из множества воспоминаний, сопоставляемых между собой и с документами, работающих совместно на один общий образ, и рождается не правда, которая, как известно, субъективна и у каждого своя, но — истина.

Книга Андре (Клотильды) Сенторенс вышла в издательстве Gallimard в 1963 году и осталась во Франции, как пишет в послесловии к русскому изданию его переводчик и вдохновитель Дмитрий Белановский, незамеченной. Русский перевод появился в 2021 году и тоже не наделал шума. Это неудивительно: о советских лагерях написано и опубликовано очень много; трудно добавить к сказанному шокирующих деталей или сенсационных откровений, хотя, будучи профессиональной экономкой, Андре Сенторенс (логичнее было бы принять транскрипцию Санторанс, но версия «Сенторенс» перекочевала из советских документах, в которых, правда, как фамилию только ни писали) приводит порой любопытные практические сведения о повседневной жизни: относительно продуктов, цен, уровня зарплат. Но ценны воспоминания, безусловно, не этим.

Определяющая идея книги — так жить нельзя. Ни в каком виде, ни с какими оговорками, ни при каких угодно «но» существование репрессивной лагерной системы недопустимо: она несовместима с человечностью и противоречит идеям гуманизма. Только вдуматься: что может быть страшнее, чем приговор, отменённый за недоказанностью вины спустя семнадцать лет заключения?! И совершенно никакой роли здесь не играют цифры: для этической оценки явления абсолютно неважно, скольких посадили, уморили, расстреляли, были ли это десятки, сотни тысяч или миллионы сломанных судеб, отобранных жизней.

Андре постоянно подчёркивает, — и в этом вторая важная мысль — что система лагерей — не параллельная искажённая реальность советской жизни, выросшая в СССР из-за сбоя определенных механизмов, а закономерное порождение порочной государственной машины. ГУЛАК в СССР закономерен. И проклинает она — совершенно справедливо — не отдельные лагпункты, лагеря и их начальников, не карательную систему правосудия, а Советский Союз как таковой с его атмосферой страха и доносительства, с уничтоженными до основания личностью и свободой.

Это третье — личная свобода как высшая ценность, осознаваемая простой французской крестьянкой и утерянная целым народом. Хочется надеяться, что не навсегда.

Поражает неистребимая вера гражданина Франции в государство как главного защитника, хотя в данном случае, судя по всему, французские власти вели себя не лучшим образом.

И география советского Севера, если интересуешься регионом.