«Путешествие в Страну Воспоминаний». К 90-летию Алисы Фрейндлих и Олега Басилашвили

БДТ после Товстоногова откровенно хирел. Я отчётливо помню спектакли театра со второй половины 90-х: они производили удручающее впечатление угасания бурлившей некогда жизни, несмотря на то, что на сцене ещё оставались мэтры, творившие легенду. Единственной яркой вспышкой запомнился «Этот пылкий влюблённый» с Фрейндлих и Стржельчиком, но и он — я теперь это понимаю — был не более чем осколком умиравшей эпохи. В середине 2000-х появился «Маскарад» Чхеидзе с Андреем Толубеевым, после чего театр надолго исчез из моей театральной жизни.

С приходом Андрея Могучего он обрёл новое — не знаю какое по счёту — дыхание, и ходить в него снова стало безумно интересно. Здание после реставрации задышало по-новому, мне очень нравится рассматривать портретную галерею, представляющую труппу. Мне нравится сама труппа.

Удивительно, как органично в современную (пожалуй, даже авангардную) концепцию вписались Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили (ещё — Нина Усатова, но это уже другое поколение). Думаю, в этой способности воспринять новое, принять его, с упоением играть в нём проявляются масштабы не только актёрского дара, но и личности юбиляров.

Это очевидно из миниатюрной выставки, организованной в фойе театра по случаю круглых дат: крохотная экспозиция погружает в параллельное пространство-время героев мгновенно, в нём зависаешь и выбраться из него не так-то просто — просто не хочется.

Мир вещей соседствует с театральными подмостками, со старыми фотографиями, с фрагментами воспоминаний, с кадрами из кинофильмов, с пластинками и, конечно, с книгами. Их выбор несиюминутен и неслучаен: в нём угадывается вдумчивый, глубокий, образованный читатель.

Этот читатель — человек подвижного ума, из плоти и крови, он мой современник, он живёт в моем городе и ходит по тем же улицам, вдыхает тот же воздух и кутается от того же пронизывающего ветра, укрывается от того же мерзкого дождя. И я люблю его, его время, его театр, его способность разговаривать со мной на понятном мне языке, волновать меня, задевать за живое. Я восхищаюсь, и степень этого восхищения не передать словами. Это те хранители Петербурга, которым хочется соответствовать.