«Пиковая дама» Ю. Посохова на сцене Мариинки. 18 июля 2024

Я долго не могла решиться и выбрать своего Германа: молодость, эффект неожиданности и любопытство у Смилевски боролись с несомненным талантом и признанным мастерством Лантратова. Я не очень хорошо разбираюсь в иерархии сегодняшней балетной труппы Большого театра, но, кажется, и остальной состав в спектаклях с Лантратовым был более звёздным. Тем не менее, я выбрала молодость: в последний год много читала о Смилевски и, наверное, жалела бы, если бы его не посмотрела, пусть даже в таком неоднозначном и спорном балете, как «Пиковая дама».

Балет Ролана Пети я в своё время видела в записи: может быть, потому что ожидания были до невозможности завышены, меня постигло разочарование. Не в последнюю очередь из-за того, что при всем признании гения Цискаридзе и уважении к его дару слишком бросалось в глаза любование собой. В итоге на новую «Пиковую» я шла в нейтральном расположении духа и без довлеющего своей незабываемостью бэкграунда.

Но это было даже необязательно — непроизвольные параллели не проводились. Мне несомненно понравился Смилевски: мягкостью, свободой, естественностью. Его воздушный и невесомый Герман не мог найти себе места в этом мире, не сцепился с землёй. Такое ощущение, что он парил всегда немного над сценой и стал лёгкой добычей для демонических сил: его утащила во мрак старая ведьма-Графиня, образ которой напоминал колдуний из «Макбета», чахнущих над котлом. Вячеслав Лопатин и его дуэты с Германом были восхитительны и необычны и едва ли не они понравились мне больше всего.

Лиричные с Лизой-Евой Сергеенкевой на какие-то неуловимые мгновения становились пронзительно трогательными и искренними, и, пусть в них не было ничего выдающегося, их несомненным достоинством тоже была естественность.

Тройки, четвёрки, кордебалет — меня поразил их уровень. Карточные картины уносили в миры Льюиса Кэрролла. Вообще, балет неожиданно оказался чрезвычайно густонаселенным.

Я не люблю психоаналитические эксперименты в театре, всю эту куролесицу со снами, помешательством, наваждениями и демонами, разрывающими сознание, воплощением которых в «Пиковой даме» стал стеклянный куб посреди сцены. В нем оказываются замкнутыми, один на один друг с другом попеременно Герман с Графиней, Графиня в молодости с Сен-Жерменом, двойники Германа, сводящие его с ума. Меня пугают и отталкивают безжизненность, предельная отстранённость, ледяная холодность таких метафор. Тем не менее, эти фрагменты хореографически были интересны, допускаю, потому что я не искушённый балетоман, знакомый с современной хореографией, а зритель, посещающий балет от случая к случаю.

Но этой случайности несомненно хочется чаще и я, совершенно точно, пойду на Смилевски в других партиях.