«Мастер и Маргарита» Михаила Локшина

Смотря «Мастера и Маргариту» в кино, нетрудно абстрагироваться от монументальной композиции романа, отложить её в сторону, для вдумчивого чтения в тишине, для внутреннего диалога с самим собой. Выбор одной из нескольких сюжетных линий в качестве ведущей кажется единственно верным для экранизации — попытки охватить необъятное обречены на провал, в котором рассыпается всё.

8 из 10

www.kinopoisk.ru/film/1115471/

Фильм Михаила Локшина — история Маргариты, её не знающей границ любви к Мастеру (Евгений Цыганов). И, пусть на первый взгляд кажется, что центральной темой выбрано непреходящее и неизлечимое ни в каком государстве ни в какие времена противостояние художника и власти, а ключевой фигурой — страдающий от её нападок (в лице МАССОЛИТа и персонально критика Латунского (Дмитрий Лысенков)) беспомощный Мастер, всё это отступает на второй план, как только в кадре появляется Она.

До середины фильма (романа) мы не подозреваем о существовании Маргариты; она врывается внезапно, отделяясь от толпы, нарушает устоявшийся ритм повествования и сразу становится центром притяжения.

«Она несла в руках отвратительные, тревожные жёлтые цветы».

Сдержанная внешне, но обладающая внутренней силой невероятной концентрации, Маргарита действует, как магнит: видишь только её, ищешь только её, ждёшь в кадре только её. Блестяще созданный Юлией Снигирь кинообраз демонически прекрасен и неправдоподобно совершенен. И трусость, самый страшный порок, неведома её героине.

Ей под стать только Воланд Аугуста Диля и, пожалуй, барон Майгель Алексея Гуськова. В свите Воланда почти безмолвно царствует Гелла (Полина Ауг), нещадно переигрывает Коровьев-Фагот (Юрий Колокольников), угрюмо нависает в тени Азазелло (Алексей Розин), Бегемот, хоть и кот, лишён своего очарования.

Мастер слишком устал от борьбы с ветряными мельницами и навязчивым образом прокуратора Иудеи, он горько и ехидно шутит и смирился с тем, что его вычеркнули. При этом никак не оставят в покое, пока не добьют, в чем состоит главная трагедия. Не счастья он ищет и не Рая — простой человеческой тишины, вечного покоя.

Ершалаимские главы намеренно разводятся с библейской первоосновой: Иешуа ничем не напоминает канонического Христа, Пилат (Клас Банг) — живой исполин, в разговоре они переходят на латынь, которая годится для фундаментальных наук и общения с Богом, но при этом совершенно естественна в предложенных обстоятельствах. Естественность, при всей фантасмагоричности происходящего, — одно из неожиданных достоинств фильма. Можно спорить о таком решении в контексте правды романа, но в данном случае оно более чем уместно.

В фильме вообще крайне много оригинальных находок и буквальных романных удач. Вся сценарная идея переплетения чтения и письма, литературы и жизни отлично разработана и убедительно воплощена. Бесконечно идущее строительство новой жизни, тщетно пытающейся дотянуться до несбывшихся московских высоток, выливается в неустойчивые мостки и грязь под ногами. Оно не меняет людей — все тот же первобытный балаган в «Грибоедове», Варьете и «нехорошей» квартире дражайшего Степана Богдановича (Марат Башаров).

«Шизофрения, как и было сказано» — раздвоение личности Мастера на беседующего с поэтом Бездомным и одновременно следящего за беседой с балкона в стерильно в белой клинике профессора Стравинского (Леонид Ярмольник).

Каморка Мастера, погром в квартире Латунского, бал Сатаны, ужин после бала, Воробьёвы горы удивительно точно попадают в роман. Акценты, расставленные в сценах выбранной сюжетной линии, безупречны, в том числе благодаря попадающему в стиль и атмосферу музыкальному сопровождению (Анна Друбич).

Главный итог — в сотый раз хочется взять в руки роман, и это желание непреодолимо.