«Москва-Петушки»

Основным состоянием бытия является страх — страх перед возможностью небытия.

О Мартине Хайдеггере из «Философского словаря»

В далёкой юности казалось, что все критичные знания получены и всё понимаешь. Спустя двадцать лет очевидно, что это не так, и всё больше подтверждается подозрение, что понять это решительно невозможно, тем более — принять. Ещё пытаешься найти более или менее устойчивую личную позицию, лавируя между внутренней эмиграцией, совестью и неизбежной вовлечённостью в жизнь современного социума, проходя по касательной мимо громадины государственной системы, стараясь избегать соприкосновения, но всё равно задевая её время от времени. И уже догадываешься, что решение может отсутствовать: существует ли в принципе этот баланс, позволяющий быть?

---

50 лет назад опубликована бессмертная поэма о Веничке Ерофееве. В этой стране надо прожить полвека, чтобы осознать сопоставимость экзистенциальной глубины «Москвы-Петушков» с гоголевскими «Мёртвыми душами».

У моего народа — какие глаза! Они постоянно навыкате, но — никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла — но зато какая мощь! (Какая духовная мощь!) Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы ни случилось с моей страной, во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий — эти глаза не сморгнут. И всё божья роса…

Естественно, речь не о пьянстве и непреходящем запое — о возможности жить в государстве и одновременно абсолютно за его пределами, никак не встраиваясь в предлагаемую структуру, не вступая с ней даже в минимальный диалог, оставаясь космополитом и гражданином мира, мечтая о мировой революции и вселенской справедливости, Геркулануме и Париже, никогда не покидая при этом Орехова-Зуева.

Здесь можно жить только ни на минуту не приходя в сознание. «С тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду».

---

…Интересно, когда исчезает страх перед невозможностью бытия — это уже последняя ступень или что-то возможно дальше?..